Музей ТрадицииКоллекцияХудожники, наивно увидевшие окружающую их жизнь.Л → Леонов Павел

Биография Павла Леонова

192020 декабря - Павел Леонов родился в селе Волотовское Орловской губернии.

1937 уезжает из дому после конфликта с отцом.

1938 арестован первый раз.

1939-1942 в заключении в лагере (Грузия, г.Поти).

1942-1944 в военном училище в Баку.

1945 служит в действующей армии, попадает в Венгрию.

1945 возвращается в родное село.

1946-1947 работает в артели в Ростовской области, затем на шахте. Получает срок за то, что самовольно бросил работу на шахте.

1948 выходит на свободу по амнистии, работает в Туле на строительстве железной дороги до 1953 года.

1954-1960 живет в городах Сибири и на Камчатке. Работает штукатуром. Пишет свою первую картину маслом.

1960-1968 живет в Казахстане. Работает штукатуром в Бурминском зерносовхозе Карабалицкого района.

1968 поступает учиться в ЗНУИ (Заочный народный университет искусств), где его учителем становится крупный художник-шестидесятник Михаил Рогинский.

1968  первый раз приезжает в Ивановскую область, несколько месяцев работает в селе Вознесенье недалеко от Меховиц.

1969-1970  возвращается в Казахстан, а затем переезжает в Узбекистан и работает там в колхозе в 6о км от Термеза.

1970-е  его работы начинают появляться на выставках самодеятельного искусства.

1970-1975  живет в Новокузнецке.

1972  приезжает в Подмосковье на семинар в ЗНУИ.

1975-1976  переезжает в Ивановскую область, покупает дом в деревне Меховицы, женится на Зине, у него рождается сын Сергей.

1980-е почти не занимается живописью. Работает возчиком в Меховицах.

1991 его вновь находят искусствоведы.

1992-2000 второй период творчества. Много работает по заказам коллекционеров.

1997 Гран-при на Международном триеннале наивного искусства «Инсита»

в Братиславе.

1997 пишет огромную картину «Меховицы».

2000  Конкурс наивных художников Швейцарии и Европы.Галерея Про Арте Каспер, Морж, Швейцария. Первая премия.

2000     рождается внук Павел.

2006     умирает жена Зина. Переезжает из Меховиц в Савино и живет у сына.

 

К.Богемская. Фрагменты из книги «Наивное искусство. Павел Леонов»

К.Богемская о П.Леонове

О.Дьяконицына о П.Леонове

Л. Лерер, А. Турчин "Живописная система П. Леонова: эстетика несоответствий"

А. Турчин о П.Леонове

А. Турчин. "Мои встречи с Павлом Петровичем Леоновым"

 

Я НЕ ДУМАЮ, ЧТО КТО-НИБУДЬ ВООБЩЕ МОГ НА НЕГО ПОВЛИЯТЬ. ОН ЖИЛ ВСЕГДА в перевернутом мире, в Зазеркалье, в котором есть все - свои законы, свое небо, своя земля. Он был и есть Дон-Кихот советского времени, где вместо Дульсинеи Тобосской была Советская власть, ее ложь, ее пропаганда. Но чудо, что в результате мы получили такую нежную, чистую, по-настоящему народную примитивистскую живопись.

Михаил Рогинский, Россия-Франция

I DO NOT BELIEVE THAT LEONOV COULD BE INFLUENCED BY ANYONE AT ALL HE HAD GONE through the looking-glass and found there the reverse world where he stayed his entire life. Everything is there to be found - its own laws, its own sky, its own earth in this world. Leonov was and still stays Don Kichot of the Soviet era, instead of Dulcinea of Tobos there is the Soviet power, its falsehood, its propaganda. It is indeed a miracle that as a result there came such a tender, such a pure folk primitive as Leonov.

Mikhail Roginsky, Russia - France

 

ВНЕ ВСЯКОГО СОМНЕНИЯ ПАВЕЛ ЛЕОНОВ ПРИНАДЛЕЖИТ К ЧИСЛУ ВЕЛИКИХ МАСТЕРОВ наивного искусства двадцатого столетия. Его надо рассматривать как преемника другого великого художника Восточной Европы - Нико Пиросмани из Грузии. Их сближает отвага в стремлении живописно представить окружающий мир, они оба опираются на народную традицию, воскрешая ее и подымаясь в сферу глубокого индивидуального выражения, которое присуще современному западному искусству. Это ставит их обоих - и все наивное искусство - на один уровень с искусством интеллектуальным.

Как все наивные художники, Леонов - настоящий рассказчик, начинающий с лично пережитого и увлекаемый своими переживаниями в описание того, как должен быть устроен мир, идеальная площадка для человечества, с гармонически переплетающимися элементами старого и нового времени.

Поразительна его прирожденная любовь к порядку и острота его цветовых ощущений. Большие размеры картин, в которых впечатляюще воплощены его идеи, и использование ткани с грубой фактурой, помогает художнику создавать мощные образы, обладающие универсальной ценностью и понятные во всем мире тем, кто, как и Леонов, мечтает о счастье.

Нико ван дер Эндт, Нидерланды

PAVEL LEONOV BELONGS WITHOUT DOUBT TO THE GREAT MASTERS OF NAIVE ART OF THE twentieth century. He is to be considered the successor of the other great figure from Eastern Europe, Nico Pirosmani from Georgia. They share boldness in their painterly approach to depicting their world, they both draw from popular tradition, revitalizing the art from the people and lifting it into the sphere of great personal expressions that typify western modern art, putting them - and all naive art - on a par with intellectual art.

Like all naive artist, Leonov is a true story teller, departing from personal reality and getting carried away by his emotions into explaining how the world should be, an ideal play-ground for mankind, with elements from old and new times harmoniously mixed. Striking are his neat love for order and his acute chromatic sense. Using rough textiles and large sizes in which his urge to give a full account of his ideas becomes apparent, he succeeds in creating powerful images of universal value, recognized by all around the world who share the great dream of a happy world.

Nico van der Endt, Netherlands

 

ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ КАЧЕСТВО КАРТИН ПАВЛА ПЕТРОВИЧА ЛЕОНОВА ОТЧАСТИ СВЯЗАНО с той подлинной самобытностью, с которой Леонов соединяет собственные, ни с чем не сравнимые живописные открытия с универсальными, архетипическими образами и одновременно с традицией русского искусства. Сравнение с изображениями животных в первобытном искусстве, с иконами 15 столетия - представляющими святых в человеческий рост или исторические события в виде расположенных друг над другом горизонтальных рядов композиции с распространенными тогда изображениями лошадей и приемом изокефалии - или со старинными русскими коврами - но также и с русским абстрактным искусством или даже с образцами социалистического реализма - могло бы быть продуктивным. Однако вопреки этим очевидным отсылкам к традициям русского искусства, мне ясно, что живопись Леонова может быть понята во всем мире, несмотря на то, что художник обычно черпает сюжеты из истории своей жизни и весьма специфического окружения. Эти картины обладают универсальной истинностью и ценностью. Их можно было бы сравнить со знаменитыми кадрами из классических фильмов, которые хотя и вынуты из сюжетного контекста остаются столь экспрессивны и типичны, что могут существовать сами по себе.

Летящие птицы, бегущие рысью лошади, автомобили или поезда предполагают движение, но каждое движение нейтрализуется направленным ему навстречу. В результате возникает ощущение отсутствия времени - так же, как и отсутствия пространства, которое усиливается благодаря строгой организации картины. Небо, земля, вода, деревья и иногда дома редко изображаются как указания места, и даже в этих случаях они стилизованы и представляются согласно одному и тому же образцу так, что изображенные сцены кажутся вынутыми из повседневности. И все же они выглядят правдивыми.

В этом картины Леонова напоминают мне архаические скульптуры, в которых, благодаря стилизации человеческой фигуры, часто достигается больше внутренней правды, больше аутентичности, нежели в тех, где есть черты натурализма. Эта комбинация четкости структуры и грубости стиля оказывает почти магическое воздействие на зрителя, но оставляет загадочной сущность произведения. Такое творчество сравнимо с поэзией, где каждое слово одновременно открывает смысл и утаивает его.

Розвито Шильд, Швейцария

THE EXTRAORDINARY QUALITY OF PAVEL PETROVICH LEONOV'S PAINTING IS PARTLY DUE to the genuine self-evidence, with which Leonov is combining his peculiar, always compelling pictorial inven­tions with universal, archetypal images and, simultaneously, with the tradition of Russian art. Comparisons with prehistoric representations of animals, with 1 5th century icons - representing either life-size Saints or historical events on various horizontal levels with the then popular horses and the stylistic means of isocephaly, - with ancient Russian tapestries, but also with Russian abstract art or even with examples of socialist realism would certainly be productive. However, despite these obvious references to the tradition of Russian art, it is clear to me, that Leonov's paintings could be understood all over the world, even though they usually refer to episodes of the painters life in his very own environment. These paintings have an universal truth and validity. One could compare them with famous stills of classical movies; although they were removed from a context and are referring to a story, they are expressive and typical enough to stand for their own.

Although the flying birds, the trotting horses, cars or trains are suggesting movement, every movement is neu­tralized by a counter movement. The resulting impression of timelessness - as well as placelessness - is being enhanced by the strict organization of the painting. As statements of place are usually not more depicted than sky, earth, water, trees or occasionally houses, and even those are stylized and rendered after recurrent pat­terns, so that the depicted scenes seem to be removed from an episodical everyday sphere. And yet they seem true.

Herein Leonov's paintings remind me of archaic sculptures, which through their stylization of the human figure are often reaching more inner truth, more authenticity then the classical, more naturalistic ones. This combina­tion of distinctness of structure and rawness of style has an almost magical attraction to the viewer, but leaves the mystery to the work. Such artwork is comparable to poetry, where with every word something is at the same time being disclosed and concealed.

Roswifha Schild, Switzerland

 

Я ВОСХИЩАЮСЬ ЛЕОНОВЫМ, ОСОБЕННО ЕГО НЕОБЫКНОВЕННЫМИ КОМПОЗИЦИЯМИ, которые совершенно непохожи на работы других наивных художников. Он не боится больших размеров и трактует свои мотивы, разнообразя идеи и персонажи. Исполнено мягкой гармонии и его чувство цвета, который никогда не бывает у него кричащим. Наконец, стиль его не типично русский, он интернациональный, и, совершенно несомненно, создан им самим.

Шарлотта Цандер, Германия

I ADMIRE LEONOV, ESPECIALLY BECAUSE OF HIS EXTRAORDINARY COMPOSITIONS WHICH ARE among the naive painters unique. He also shows courage to large sizes and handles his motives with a vari­ety of ideas and subjects. Also his feeling for colors is full of harmony, very soft and never shrill. Finally his style is not typically Russian, it's international and completely unmistakably his own creation.

Charlotte Zander, Germany

 

 


© 2017 Музей Органической Культуры/Музей Российской Фотографии/Музей Традиции
при полном или частичном использовании материалов ссылка
на правообладателей обязательна - лицензия
© Arina Lin

Друзья музея


Музеи Коломны
Радио Благо