Музей Российской ФотографииКоллекцияРусская фотография XX-XXI векИ → Игнатович Борис

ig

Борис Всеволодович Игнатович (1899, Слуцк — 1979, Москва) —выдающийся мастер советской фотографии; известный фотограф, фотохудожник.

1908—1917 - учился в гимназии Лодзи, а позже — Луганска, откуда был исключен за издание рукописного журнала «Шантрапа» и участие в революционных беспорядках.

Журналист с 1918 года. В

1921 - в Москве возглавлял газету «Горняк».

1922—1925 - в Петрограде (Ленинграде) увлёкся фотографией. После возвращения в Москву (1926) один из руководителей Ассоциации фоторепортёров при Доме печати.

1927 - бильдредактор и фотокорреспондент газеты «Беднота», сотрудничал в журналах «Нарпит», «Прожектор», «Огонёк», «Советское фото» и «СССР на стройке».

Вместе с Александром Родченко — один из организаторов и руководитель Группы «Октябрь».

1930-е гг. - снял несколько документальных фильмов (киноочерк «Сегодня» и фильм о Кукрыниксах и др.). Одновременно руководит отделом иллюстраций газеты «Вечерняя Москва». Сотрудничает в рамках агентства «Союз-фото» в съемках для журналов «Строим», «Наши достижения», «Строительство Москвы». Создал фотосерии о московском заводе «Фрезер», фабрике «Парижская Коммуна».

В годы Великой Отечественной войны работает фотокорреспондентом в газете 30-ой армии «Боевое знамя». Работал в тылу врага, снимая партизанское движение.

После войны работал во многих журналах и издательствах.

В послевоенные годы один из руководителей клуба «Новатор».

Создал портреты деятелей культуры и искусства (Корнея Чуковского, Михаила Зощенко, Бориса Пастернака и др.).

Награждён медалями СССР. Автор знаменитого фото Сталина с Наханговой.

О Борисе Игнатовиче - Константин Агунович

Несколько лет назад в московском Му­зее личных коллекций на запоздавшей к 100-летию Игнатовича ретроспективе «Фотографии 1927–1963» открытием обещал стать «поздний Игнатович». О котором известно было главным образом то, что до конца жизни он продолжал удивляться Игнатовичу раннему: «Должен признаться, что и сейчас не вполне понимаю, почему тогда все так здорово получалось». Почему на процесс кулаков где-то в удмуртской глуши надо было тащить на себе 40–50 кг аппаратуры — и все уцелело? Почему химикаты смешивались в полевых условиях на глазок, а температура раствора пробовалась на палец — и все проявлялось? Почему самолетик, с которого Игнатович вплотную делал знаменитейший ныне кадр Исаакиевского собора, не швырнуло шквальным ветром на купол, почему он не провалился в воздушную яму, ­по­чему мгновения, на которое кукурузник застыл в воздухе, борясь со встречным потоком, хватило — и вот крохотная тень самолетика видна на асфальте перед Исаакием, словно авторская подпись.Тут многое можно понять. Можно понять, как Игнатович, вслед за Родченко, стал одним из авторов «конструктивистской фотографии», не являясь ни в коей мере конструктивистом: потому что в отличие от фотографов, «переброшенных» на репортаж, Игнатович был репортером-газетчиком с самого начала. Журналистом, занявшимся фотографией, а не наоборот, — и, значит, наилучшим образом он мог оценить изобретение Родченко, превратившего фотографию в подобие газетного заголовка, резкого, без рассусоливаний, захватывающего взгляд. В принципе, можно понять и то, как это «здорово получалось»: в «Советском фото» №5–6 за 1936 год один раскаявшийся конструктивист, пока клеймил «мелкобуржуазный эстетизм» и «формалисти­ческие вывихи» Игнатовича, составил попутно полную номенклатуру его поэтики: «упаковка», «косина», «разгон по углам», «оптика наоборот» и «портрет с вывернутым винтиком». Но есть одно почему, которое неизбежно возникает, когда «ранний» и «поздний» периоды Игнатовича объединяются на одной выставке, — и на него мы уже никогда не получим ответа. Хотя ответ был, и Игнатович его один знал: почему в 1935 го­ду, в разгар борьбы с мелкобуржуазным эстетством, когда он вдруг уехал из Мос­квы, — вернулся совершенно другой Игнатович? Безупречный. С классицистическими такими планами: передний, средний, задний. Настолько непривычный на фоне «раннего Игнатовича» 30-х, что до сих пор все обещает стать ­открытием… Вот что действительно непонятно, так это как вдруг «получаться» стало иначе — то есть, с точки зрения «раннего Игнатовича», перестало получаться?

27 октября 2008 · Специально для «Афиши»

 


© 2017 Музей Органической Культуры/Музей Российской Фотографии/Музей Традиции
при полном или частичном использовании материалов ссылка
на правообладателей обязательна - лицензия
© Arina Lin

Друзья музея


Музеи Коломны
Радио Благо