Музей Российской ФотографииКоллекцияРусская фотография XX-XXI векП → Пальмин Игорь

???????2

Как Вы стали фотографом?

Фотографом я стал не из-за «Новатора». И вообще никогда  в жизни не думал, что  буду фотографом. В то время «Новатор» мне дал только одно, но многое – это были люди, было общение: Анатолий Ерин, Герман Воротников, Валерий Плотников, Анатолий Болдин, Саша Виханский. Фотограф обычно помнит свое отношение к каждой фотографии: что  в ней хочет, что ценит. Многие думают при фотографировании о себе. И это законное право профессионального художника – показать,  какой он мастер. У меня такой цели никогда не было. Мои фотографии все-таки любительщина. Вы не представляете, какой у меня огромный отход брака! Такого не может быть у настоящего профессионального фотографа…

Вся моя фотография случилась из-за того, что приехал в Москву. Воевал я в Воронеже, после войны поступил в Палеонтологический институт, но учеба в нём стала меня тяготить – я почувствовал, что не туда поступил. И тут на меня напал страх: что же делать, надо бежать из Палеонтологического, и, вообще, мне страшно, что со мной будет дальше! Поговорил с матерью – она в то время работала режиссером на телевидении (оно еще только начиналось) – и…  попал на телевидение.

Что же было  потом?

Однажды я получил письмо. Письмо необыкновенно чинное, интеллигентное, непривычное для советского времени: «Не согласитесь ли Вы передать фотографию «Паук в цветке» из портфеля журнала «Советское фото» для журнала «Природа»». И подпись: зав. отделом иллюстрации А.А. Гольнев. Этот человек впоследствии мне очень помог, именно он меня ввел в «Новатор», потому что увидел, что я снимаю. Стал устраивать мое участие в солидных выставках («Семилетка 200» и др.). Гольнев был очень крупной фигурой в фотомире, еще со времен войны работал в разных оккупационных газетах и был первым составителем книги об Отечественной войне с фотографиями.

Что для Вас фотография?

Для меня в фотографии главное – память. Смотрю на фото Волги, по которой идут пароходы, и будто сам плыву по ней  в том времени, вспоминая о Воронеже, о бомбежках. Вот что я имею в виду под «памятью фотографии». Это совершенно особое состояние.  Когда  смотрю на снимок – не думаю, хорош он или нет, для меня это как литература: я помню эти моменты, впечатления и чувства, я не помню, что конкретно говорили те люди – помню состояние. Смотрю Чечню, например – это одно из сильнейших переживаний  в моей жизни...

Расскажите, как Вы стали снимать архитектуру?

Я стал снимать модерн и сам себя испугался. С первых кадров почувствовал, что это совершенно не то, что все не так. Кроме того, я не имел права браться за книгу "Русский Модерн", ведь до этого не снимал архитектуру, просто сделал несколько снимков для Веснина. Ужасные кадры. И потом, у меня не было аппаратуры! Вот если бы сейчас мне сказали: «Сними этой аппаратурой», я сказал бы: «Вы что?» На военных камерах 30-х годов, на кустарных адаптерах, которые жевали пленку, на оптике 30-х годов, которая для цвета не шла, – разве это возможно? Кроме того, это была первая съемка, где я по-настоящему стал снимать цвет. Да еще с проявками были всякие сложности. Но я очень увлекся – и пошел снимать.

В Питере  стал находить и обращать внимание на какие-то вещи, которые, видимо, не замечали другие авторы: витражи в подъездах, лестницы... И выбрал для этих сюжетов подход не архитектурного фотографа, а «киношный», то, что называется монтаж: будто тяну один кадр за другим. Я «щупал» этот дом, а не «шел» на него. Открывал в нём и снимал, открывал и снимал. Если бы у меня была машина, то этого никогда не было бы, я приезжал бы в нужное время и становился  на кадр. А для меня оказался важным иной подход! Поэтому каждый раз у меня здание как бы раскрывается!

Недавно я обратил внимание, по какому принципу снята архитектура в альбоме «Ферапонтово» (издательство «Искусство»).  Cнимал не то чтобы плохой, но  «вечно второй» оператор. Фрески сняты хорошим фотографом. А этот вечно второй оператор  практически просто путешествует по интерьеру, ведь профессиональный фотограф вот эту балку убрал бы! И я понял, что именно по такому принципу снимал и сам, как тот оператор – с  общего плана переходит на крупный и будто движется по зданию. Это типичный ход оператора, а не фотографа. И все  снято с естественным светом.

Подобным образом и снят  «Модерн». Думаю, успех его  был таким большим из-за того, что фото сделаны  именно любителем, а не профессионалом. И этот взгляд любителя оказался для зрителя более близким. А то, что там совершенно непрофессиональный подход,  могу и доказать, и показать.

В 1970-е годы была организована  4-я программа  на телевидении, как предполагалосьдля интеллигенции. Вы принимали в ней участие?

Да, на этой программе вместо обычных  были занимательные новости. В общем, нечто такое либеральное. Когда стали формировать штат, то приглашали тех людей, с которыми уже сотрудничали.  Меня пригласили в редакторы. И здесь у меня появился автор текстов Владимир Стигнеев. Именно с него все и началось, случайно. «Оскар с лампочкой» – первая моя фотография. Потом были художники – Неизвестный, Немухин, Оскар, Зверев; я тогда их увидел и начал снимать. Причем снимал «в никуда» – это все будто цепь случайностей. Фотографии Эрнста Неизвестного возникли благодаря слесарю, соседу по коммунальной квартире. Однажды он увидел, как я сижу и фотографии обрезаю:

– Вы фотограф?

– Да нет, я оператор, но снимаю.

– Хотите заработать?

И когда он начал говорить, я уже точно знал, что он назовет художника Э. Неизвестного. Нам о нём рассказывала Паола Волкова, которая преподавала во ВГИКе историю зарубежного искусства (я учился на заочном).

Что Вам особенно  запомнилось?

Я пришел к Э. Неизвестному и сказал, что готов поснимать скульптуру. Хотя в то время взялся за тему, которую еще не знал и снимать не умел. Но всё же решился снять скульптуру на черном фоне. Эрнст мне сказал: «На черном фоне скульптуру снимать нельзя, потому что пропадает масштаб». Тогда я понаставил всякий свет из своей лаборатории, чтобы он был с разных сторон.  Эх  и ругал меня Неизвестный, потому что все, что было мною сделано, было  совершенно не тем. Это мне хорошо  запомнилось.

Потом со многими художниками я был  в хороших отношениях. Дима Краснопевцев, Май Митурич, неединичные  встречи были с Анатолием Зверевым, с Васей Ракитиным были близкие отношения, с Александром Харитоновым...

Вы создали галерею портретов и почти все они  непостановочные!

Портреты – это уже было после «Новатора». Я не умею ставить человека,  не умею руководить им, могу только задержать его, поэтому и говорю: портреты у меня есть, но я не портретист. Я никого не облагораживал. Зачем их облагораживать, когда эти люди и так благородны!

 

© из интервью ИМА МОК

 

из жизни...

Я никого не облагораживал. Зачем их облагораживать, когда эти люди и так благородны!

"В контрапункте со временем" - к 50-летию Фотоклуба "Новатор"


© 2015 Музей Органической Культуры/Музей Российской Фотографии/Музей Традиции
при полном или частичном использовании материалов ссылка
на правообладателей обязательна - лицензия
© Arina Lin

Друзья музея


Музеи Коломны
Радио Благо