Владимир Немухин. Анатолий Зверев

Мы со Зверевым долгое время вычисляли, на какой лавочке на Патриарших могли сидеть Воланд и Берлиоз. У меня тут, на Садовой, была мастерская, и мы приходили на эту лавочку со Зверевым и выпивали коньяк — за Булгакова, Берлиоза, за Воланда. Это было наше место. У Зверева был тогда роман с Асеевой, вдовой известного поэта, он писал ей письма. За раз писем пятьдесят. Приходил ко мне, покупал огромную пачку конвертов и писал эти письма. Иногда они были в два-три слова, иногда — целая страница. Иногда со стихами, ну, например: «Снег выпал, и я выпил». Или другие: «Кот по саду — хлоп по заду», иногда это были какие-то его излияния. О любви он как бы не писал, он говорил о любви в каких-то странных размышлениях через «Витязя в тигровой шкуре» — целые страницы из этой поэмы знал наизусть. А потом просил меня помочь ему разнести эти письма: «Старик, пойдем, письма старухе разнесем». И вот мы ходили вокруг Патриарших и бросали в почтовые ящики по 10, по 7, по 5 писем, чтоб нас не застали за этим невероятным делом. Когда Асеева умерла, у нее нашли два мешка писем Зверева к ней.