Музей искусств XX-XXI вв.КоллекцияХудожники Органического Движения в Сфере Земли.А → Астрейн Лариса

Астрейн Лариса Аркадьевна

Астрейн Лариса аркадьевнаАвтор рассказывает...

Я Владимира Васильевича не знала, я его предчувствовала, и когда познакомилась со стерлиговцами, с М. Цэрушем в 1977 г., пришла на ул. Ленина, там была выставка Татьяны Николаевны Глебовой, и мне стало близко… Мне тогда казалось, что все интуитивно делается, я даже не предполагала, что за этим скрывается серьезная школа.

Опыт искусства подсказывает: творческая судьба складывается из случаев, которые верный инстинкт угадывает как счастливые, помогая приложить собственные усилия.

До этого я занималась в кружке рисования, который вела Мария Алексеевна Горохова, художник и вдова художника Л.М. Юдина. Юдин занимался в ГИНХУКе вместе со Стерлиговым. А потом училась в Мухинском училище по специальности художник-модельер, и тогда еще читала тексты Малевича в зале закрытых публикаций Публичной библиотеки. Тогда в училище была большая склонность к авангарду. Занятия с Марией Алексеевной стали для меня первым приуготовлением к новым представлениям, к особой удаче - встрече с Михаилом Цэрушем, художником из группы Стерлигова.

Художники этой группы при жизни Владимира Васильевича постигали новые открытия в искусстве, особые художественно-пластические возможности. После ухода Стерлигова они продолжили совместные занятия под руководством Геннадия Зубкова. В 1982 году я к ним присоединилась.

Мне очень хорошо запомнилась атмосфера, когда все друг друга поддерживали. Когда у меня впервые получились стыки форм (помню, что это был гранат), и все так обрадовались, что я вдвойне обрадовалась – это было яркое чувство. Это был первый шаг в преодолении предметности.

Обычно мы приносили разные работы, раскладывали домашние и сделанные на занятиях, обсуждали совместно и возникал единый «многовзорный» учитель-критик: точный, мудрый, непредвзятый. Невозможно переоценить такой метод. Мы постоянно вспоминали Владимира Васильевича, цитировали его, казалось, что он рядом, среди нас. Его слова о природе контраста, изобразительном событии, о том, что необходимо не только видеть, но и понимать, что главное в искусстве – сила, а мера, вес, число – (троица) - суть монументальности,-  волновали, приводили к размышлениям.

У Владимира Васильевича изучалась тема «окружающей геометрии», когда давалось задание обобщить предмет, на который мы смотрим, по закону контраста. И при обобщении, в изобразительном поле нет не ценных предметов пространства, там все ценно. Если реалист рисует лицо, фон для него уже не ценен, пустое что-то. А здесь одна форма соединяется с другой через структуру, деление к этому подводит… Деление – это способ преодоления предмета в движении к беспредметному ощущению пространства. В геометрическом пространстве все важно, там нет иллюзорных дыр, как у реалистов. У реалистов нет такого понятия контраста, а здесь мы должны чувствовать, что левое и правое - это разные вещи, верх и низ – это то же правое, и все вспоминали Владимира Васильевича, что две одинаковые формы друг друга убивают… И у меня начало открываться зрение. Я поняла, что можно мыслить зрением, во время работы нужно мыслить глазами, видеть, и я почувствовала, что в другом мире нахожусь.

В пластических принципах школы Владимира Васильевича, которая идет еще от К. Малевича, «в пространстве все важно». Поэтому мы форму можем читать изнутри, даже более точно, это идет еще от Сезанна, например, рисует драпировочку, рисует и яблоко, и пространство вокруг него. Для глаза все равноценно: для него не существует вес материальный, физический. Для глаза небо тяжелее, чем земля. Например, при грозе, мы видим, что небо такое тяжелое, а земля освещена, такая легкая. Если исходить из глаза, там совершенно другие представления. Но мы знаем, что земля тяжелее, и начинаем так видеть, и так рисовать. Рациональное представление, навязанное опытом практическим, меняет видение. У Сезанна как стол нарисован? До драпировки идет одна линия, а после драпировки – другая, как вода в стакане преломляет форму стакана, а реалисты как проведут одну линию насквозь, потому что они так считают, а не потому, что так видят, а в жизни видно, что не одна линия. Школа Владимира Васильевича учит именно мыслить глазом, зрением, видением…

Встреча с художественно-пластическим миром Стерлигова и художников стерлиговцев, как падение пелены с глаз: они открылись, стали мыслить, зримо обнаружили красоту Божественного Мира, мудрость форм и цвета земной природы.

После такой школы художническая совесть хранит от соблазна впасть в декоративную легкость, помогает выдерживать напряжение на пути к действительному.

Лариса Астрейн

Из интервью МОК

 

Бывают художники, которых можно определить одним словом - органичные. Органичность в образе жизни, когда нужно нормально взаимодействовать со средой, органичность в отношении к творчеству, когда не преобладает несоразмерная амбициозность, органичность в самом творческом проявлении, когда чрезмерность культурной информации не подавляет индивидуальное проявление.

Лариса познала и освоила Чашно-Купольное мироощущение не только многолетними усилиями, но, и благодаря, особенному интересу к его основам и источникам. Несмотря на то, что Лариса лично не встречалась с В.В. Стерлиговым, она установила внутренний диалог с ним и его поколением, что позволило ей органично войти в среду стерлиговцев.

Чистота ощущений, точность трактовки формы, проникновение в суть изображаемого события, неповторимое чувство цвета характеризуют творчество Ларисы.

Михаил Цэруш о Ларисе Астрейн

 

I didn't know Vladimir Vasilyevich, I had anticipation of him and when I got acquainted with sterligovets, with M. Tserush in 1977, and came to Lenin St., there was Tatyana Nikolaevna Glebova's exhibition, and I have got the feeling of something I loved… Then it seemed to me that everything was intuitively, I didn't even assume that the serious school was behind it.

Experience of art prompts: creative fate comes from cases which the right instinct guesses as happy, helping to make own efforts.

Before I visited drawing group which was conducted by Maria Alekseevna Gorokhova, the artist and the widow of the artist L. M. Yudin. Yudin had studied in the Institute of art culture together with Sterligov. And then I studied at Mukhinsky school as a designer, and then still I read Malevich's texts in the hall of the closed publications of Public library. Then in school there was a big tendency to avant-garde. These studies with Maria Alekseevna prepared me to new representations and to special luck - the meeting with Mikhail Tserush, the artist from Sterligov's group.

Artists of this group at Vladimir Vasilyevich's life comprehended new discoveries in art, special art and plastic opportunities. After Sterligov's death they continued joint studies under the leadership of Gennady Zubkov. In 1982 I have joined them.

I remembered very well the atmosphere of each other support. When I managed for the first time to make joints of forms (it was pomegranate) and all were so delighted that I doubly was delighted – it was bright feeling. It was the first step in overcoming of objects. Usually we brought different works, made at home and made in the classroom, discussed them all together and  «many eyes» teacher-critic appeared to be exact, wise, impartial. It is impossible to overestimate such a method. We constantly remembered Vladimir Vasilyevich, quoted his words, it seemed that he was somewhere nearby, among us. Sterligov’s words about the nature of contrast, about graphic event, about necessity not only to see but also to understand, the words that the main thing in art – force, and the measure, the weight, the number (Trinity) were essence of monumentalism, all these words disturbed, led to the different thoughts.

At classes of Vladimir Vasilyevich the theme of «surrounding geometry» was discussed, when the task to generalize an object at which we look by the means of the law of contrast was given. And at generalization, in the graphic field there were no not valuable objects of space, there everything was valuable. If the realist drew the person, the background wasn’t valuable for him any more, it was something empty. And here one form connected to another through structure, division brought to it … Division was the way of overcoming an object in movement, the way to objectless feeling of space. In geometrical space everything was important, there were no illusory holes, as for realists. Realists had no such concept of contrast, and here we should feel that left and right were different things, the top and a bottom also, and everyone remembered the words of Vladimir Vasilyevich that two identical forms could kill each other… And my eyes began to open. I understood that it was possible to think by eyes, and during the work it was necessary to think by eyes, to see, and I felt that I was in other world.

The plastic principles of school of Vladimir Vasilyevich came from K. Malevich «everything was important in space». Therefore we could read a form from within, even more precisely, it came from Cezanne, for example, he drew drapery, drew both apple, and space around him. For an eye everything was equivalent: for him there were no weight material, physical. For an eye the sky was heavier, than the earth. For example, at a thunder-storm, we saw that sky was so heavy, and the earth was lighten, lightweight. If to proceed from an eye, there were absolutely other representations. But we knew that the earth was heavier, and we began to see so and to draw so. The rational representation imposed by practical experience changed the vision. By Cezanne as the table had been drawn? Before a drapery there was one line, and after a drapery – another as water in a glass refracted a glass form, and realists would draw one line through because they so considered, but not because they saw, and in life it could be seen that there was not one line. Vladimir Vasilyevich's school taught to think by an eye, sight, vision …

Meeting with the art and plastic world of Sterligov and artists of his school was as falling of a veil from eyes: they opened, began to think, found the beauty of the Divine World, wisdom of forms and colors of the terrestrial nature.

After such school artist's conscience stores from temptation to fall into decorative ease, helps to maintain tension on the way to something real.

Larisa Astreyn

From the interview in MOC

 

There are artists who can be defined in a word - organic. Organic harmony in a way of life when it is necessary to interact normally with environment, organic harmony in the relation to creativity without disproportional ambitions, organic harmony in the most creative manifestation when excessiveness of cultural information doesn't suppress individual manifestation, doesn't prevail.

Larisa has learned Bowl-Dome attitude not only by long-term efforts, but, also thanks to special interest in its basis and sources. In spite of the fact that Larisa personally didn't meet V. V. Sterligov, she has established internal dialogue with him and his generation that allowed her to enter the Sterligov circle organically.

Purity of feelings, accuracy of an interpretation of form, penetration into an essence of the represented event, unique colors characterize Larisa's works.

Mikhail Tserush about Larisa Astreyn

 

Лариса Астрейн. Биография

Любовь Гуревич о Ларисе Астрейн

Ирина Карасик о Ларисе Астрейн


 




© 2017 Музей Органической Культуры/Музей Российской Фотографии/Музей Традиции
при полном или частичном использовании материалов ссылка
на правообладателей обязательна - лицензия
© Arina Lin

Друзья музея


Музеи Коломны
Радио Благо